Роберт Рождественский

За тобой
через года
иду,
не колеблясь.
Если ты —
провода,
я —
троллейбус.
Ухвачусь за провода
руками долгими,
буду жить
всегда-всегда
твоими токами.
Слышу я:
«Откажись!
Пойми
разумом:
неужели это жизнь —
быть привязанным?!
Неужели в этом есть
своя логика?!
Ой, гляди —
надоест!
Будет плохо». 
Ладно!
Пусть своё
гнут —
врут расцвеченно.
С ними я
на пять минут,
с тобой —
вечно!
Ты —
мой ветер и цепи,
сила и слабость.
Мне в тебе,
будто в церкви,
страшно и сладко.
Ты —
неоткрытые моря,
мысли тайные.
Ты —
дорога моя,
давняя,
дальняя.
Вдруг —
ведешь меня
в леса!
Вдруг —
в Сахары!
Вот бросаешь,
тряся,
на ухабы!
Как ребёнок, смешишь.
Злишь, как пытка…

Интересно мне
жить.
Любопытно!

Нынче ночью я приходил к тебе,
но тебя не было дома,
и дома твоего не было в городе,
и города не было нигде на земле.

Бесик Харанаули

Роберт Рождественский

Мы совпали с тобой, 
совпали 
в день, запомнившийся навсегда. 
Как слова совпадают с губами. 
С пересохшим горлом —
вода. 
Мы совпали, как птицы с небом. 
Как земля 
с долгожданным снегом 
совпадает в начале зимы, 
так с тобою 
совпали мы. 
Мы совпали, 
еще не зная 
ничего 
о зле и добре. 

И навечно 
совпало с нами 
это время в календаре.